19 | 08 | 2022  
 

Июль 2022 Август 2022 Сентябрь 2022
По Вт Ср Че Пя Су Во
1 2 3 4 5 6 7
8 9 10 11 12 13 14
15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28
29 30 31


Дайвинг - рейтинг DIVEtop
Rambler's Top100
Поддержать сайт на DIVEtop.ru :
Дизайн.Разработка.Поддержка сайтов.Заказать можно через раздел  КОНТАКТЫ
diveinstructor.com.ua Статьи Овальное окно

Открытое Овальное Окно PDF Печать E-mail
Индекс материала
Открытое Овальное Окно
страница2
страница3
страница4
Все страницы
Ю. Батаев

Открытое овальное окно (ООО) или Patent Foramen Ovale (PFO)
Что это такое, и каково его влияние на дайверов?

В 2008 году, проходя тримиксные курсы, я впервые услышал термин «овальное окно». Тема давалась вскользь и со многими оговорками. Однако информация заинтересовала и не давала покоя. Попытка разобраться в ней и привела к написанию этой статьи. Будучи дайверами, мы знаем о давлениях, воздействующих на наше тело на глубине. Мы знаем об опасностях декомпрессионной болезни и поэтому мы погружаемся консервативно, подчиняясь ограничениям, накладываемым на нас дайверскими таблицами и компьютерами. И именно поэтому мы с великим интересом изучаем отчеты о случаях возникновения у дайверов ДКБ. Мы знаем, что в ДКБ вовлечены легкие и все ткани тела, но какие еще факторы необходимо учитывать? В поисках ответов исследователи установили, что необходимо начать рассмотрение с сердца. Не так давно внимание ученых привлекло анатомическое отклонение от нормального состояния человеческого сердца: оно обозначено термином «открытое овальное окно». Специалисты из «DAN» провели ряд исследований, пытаясь установить важность этого явления для дайверов.

Так что такое «открытое овальное окно»? Это овальное отверстие, которое соединяет правое и левое предсердие.

Для того чтобы ясней представить картину, давайте вспомним, как работает система кровообращения. В нормальной ситуации в теле взрослого человека кровь, выталкиваемая из сердца в артерии, проходит по всему организму и снова возвращается в сердце. Этот процесс и носит название кровообращение.
Кровообращение условно разделяют на два круга: большой круг кровообращения и малый круг кровообращения.

Большой круг кровообращения

Большой круг кровообращения начинается в левом желудочке и заканчивается в правом предсердии.
Его основная функция - снабжение питательными веществами и кислородом всех клеток организма и удаление из всех клеток организма углекислого газа и других продуктов жизнедеятельности.
Происходит это следующим образом. Из левого желудочка богатая кислородом артериальная кровь попадает в крупные артерии - аорту и плечеголовной ствол (иногда из левого желудочка выходит только аорта, а потом от нее отделяется плечеголовной ствол). Плечеголовной ствол - это крупная артерия, которая несет кровь вверх - к клеткам верхних конечностей и головы. Аорта несет кровь вниз - к тканям туловища и нижних конечностей. Обе эти крупные артерии многократно делятся на все более и более мелкие, пока не достигают размеров капилляров. В капиллярах из крови в межклеточную жидкость поступает кислород и питательные вещества, а из межклеточной жидкости в кровь - углекислый газ и другие продукты жизнедеятельности клеток. Несколько капилляров впадают в более крупные сосуды, а те - еще в более крупные (вены). В конечном итоге крупные вены, несущие кровь от нижних конечностей и туловища впадают в нижнюю полую вену, а крупные вены, несущие кровь от верхних конечностей и головы - в верхнюю полую вену. Верхняя и нижняя полые вены падают в правое предсердие.
Время кругооборота крови в большом (системном) круге кровообращения в покое составляет примерно 16-17 секунд.

Малый круг кровообращения

Малый (легочный) круг кровообращения начинается в правом желудочке и заканчивается в левом предсердии.
Его основная функция - насыщение крови кислородом и удаление из крови углекислого газа. Обмен газами между кровью и атмосферным воздухом происходит в легких.

Упрощенно малый круг кровообращения можно представить следующим образом.
Из правого желудочка бедная кислородом венозная кровь поступает в легочный ствол (самая крупная артерия малого круга кровообращения), который делится на правую и левую легочные артерии. Правая легочная артерия несет кровь к правому легкому, а левая легочная артерия, соответственно, к левому легкому. Легочные артерии многократно делятся на все более и более мелкие, пока не достигают размеров капилляров.
Капилляры легочного круга кровообращения подходят близко к поверхности легких, контактирующей с атмосферным воздухом. От атмосферного воздуха кровь в легочных капиллярах отделяет только тонкая стенка самих капилляров и столь же тонкая стенка легких. Эти две стенки столь тонки, что газы (в нормальных условиях кислород и углекислый газ) могут свободно проникать сквозь них, двигаясь из области повышенной концентрации в область пониженной концентрации. Так как в венозной крови углекислого газа больше, чем в атмосферном воздухе, он покидает кровь и переходит в воздух. А поскольку кислорода в атмосферном воздухе больше, чем в венозной крови, он переходит в капилляры.
Несколько легочных капилляров впадают в более крупные сосуды, а те - еще в более крупные (вены). В конечном итоге 4 крупные вены (они называются легочными венами), несущие артериальную кровь от легких, впадают в левое предсердие.
Таким образом, в малом (легочном) круге кровообращения по артериям течет венозная кровь, а по венам - артериальная.
Время кругооборота крови в малом (легочном) круге кровообращения в покое составляет примерно 4-5 секунд.
Время, за которое кровь успевает пройти большой и малый круг кровообращения, называют временем полного кругооборота крови. В покое время полного кругооборота крови составляет примерно 20-23 секунды.
При мышечной работе скорость тока крови существенно возрастает, и время ее полного кругооборота снижается до 8-9 секунд (!). Так работает система кровообращения у взрослого человека.

А у развивающегося эмбриона легкие не функционируют. В связи с этим кровь минует легкие, в основном проходя через овальное отверстие прямо из правого в левое предсердие. У плода кровоток через широкое «открытое овальное окно» обеспечивает кровоснабжение, прежде всего плечеголовной области, необходимое для поддержания быстрого развития головного мозга. В нормальных условиях овальное окно обычно закрывается в период от 2 до 12 месяцев после рождения ребёнка, позволяя крови достигать легких для насыщения кислородом. Однако такой благоприятный вариант развития сердечнососудистой системы имеет место далеко не у всех людей. Первоначально «овальное отверстие» закрывается заслонкой, похожей на подпружиненную дверь.

Эта заслонка остается закрытой, так как давление в левом предсердии несколько выше давления в правом предсердии. У большинства людей эта заслонка прирастает, и овальное отверстие полностью исчезает. Однако примерно у 30% людей заслонка зарастает не полностью.
Это неполное зарастание и называется «открытое овальное окно», хотя заслонка остается закрытой благодаря разнице давлений между двумя предсердиями. В редких случаях овальное отверстие остается полностью открытым – этот дефект проявляется значительно отчетливее и называется дефектом межпредсердной перегородки.
Почему наличие «открытого овального окна» может оказаться важным? Для не дайверов с нормальным здоровьем и не имеющих серьезных патологий в системе кровообращения оно особой роли не играет. Люди, у которых имеется "открытое овальное окно", даже не подозревают об этом и будут идти по жизни, не наблюдая ни малейших симптомов, связанных с этим фактом. Для дайверов же это теоретически может оказаться важным. Причина заключается в том, что у дайверов при различных глубинах и временах погружений во время декомпрессии в венозной крови образуются пузырьки. Эти пузырьки малы, обычно немногочисленны и, как правило, не приводят к возникновению симптомов ДКБ, поскольку они эффективно улавливаются легочными капиллярами и отфильтровываются из системы кровообращения.

Ролик взят с http://www.unionclinic.ru (доктор медицинских наук Евгений Фёдорович Онищенко)

Результаты исследований показали, что после декомпрессии у многих нормальных дайверов, у которых не наблюдаются признаки ДКБ, в венозной крови могут быть обнаружены пузырьки. Почему же это так важно для дайвера с «открытым овальным окном»? Было выяснено, что у некоторых дайверов с «открытым овальным окном» некоторое количество венозной крови перекачивается из правого в левое предсердие. Это означает, что у дайверов, у которых одновременно имеются «открытое овальное окно» и газовые пузырьки в венозной крови, (которые образовались во время прохождения декомпрессии), пузырьки кровотоком могут быть перенесены прямо в левое предсердие минуя легкие.

Затем газовые пузырьки будут доставлены из левого предсердия к тканям тела и в первую очередь через плечеголовной ствол к клеткам коры головного мозга , где могут стать причиной возникновения неврологической формы ДКБ.

Есть ли уверенность в том, что это действительно происходит? Пока еще нет прямого подтверждения этому. Ученые обладают лишь некоторым объемом предварительной информации, говорящей, что наличие «открытого овального окна» может приводить к возникновению ДКБ у некоторых людей. Для исследования проблемы был использован диагностический тест, позволяющий получить очень точную и аккуратную картинку бьющегося сердца (двухмерная эхокардиография).

При использовании этого метода поток крови внутри сердца делают видимым за счет введения малого количества микроскопических пузырьков газа в вену. Поток крови несет пузырьки к сердцу, где их можно отчетливо видеть на эхокардиограмме.
Были получены двухмерные эхокардиограммы 91 пациента, проходившего обследования на предмет наличия ДКБ или проходившие лечение ДКБ в медицинском центре Университета Дюка (Duke University Medical Center). Среди обследованного 91 человека, у 39 было обнаружено «открытое овальное окно». У 64 из 91 пациента были обнаружены более серьезные симптомы (слабость, головокружение, или признаки ненормального функционирования мозга). Из этих 64 человек 32 имело открытое овальное окно (50 процентов). Означает ли это, что наличие открытого овального окна может привести к возникновению декомпрессионной болезни? Количество пациентов, обследованных, слишком мало и имеющихся данных недостаточно для того, чтобы делать какие-либо четкие выводы. Один из моментов, требующих объяснения, заключается в том, что в то время как до 30 процентов населения могут иметь открытое овальное окно, менее 0,1 процента дайверов испытывают ДКБ. В тоже время мне довелось общаться с двумя техническими инструкторами, у которых было обнаружено «открытое овальное окно», и оба они сделали операции по устранению этой «патологии». Подобные операции проводятся в России, Европе и США. Вкратце суть операции в следующем.

После диагностики и обнаружения «открытого овального окна», через бедерную артерию вводится зонд с закрепленным оклюдером. Зонд по артерии проводится в сердце и с помощью закрепления оклюдера на межпредсердной перегородке перекрывается овальное окно.

Напоминает это установленную заклепку. В дальнейшем сетка оклюдера обрастает тканью. Какие в будущем могут быть последствия подобного вмешательства судить трудно. Времени с начала проведения подобных операций у дайверов прошло не так уж и много. Соответственно время покажет. Ниже я привожу историю одного из инструкторов - Максима Кузнецова о том, как он закрыл «овальное окно» в своем сердце. Статья взята с http://vodolaz.com и публикуется с разрешения автора. Текст размещен на четырех страницах. Для перехода на следующую страницу кликните мышей на ссылке "СЛЕДУЮЩАЯ СТРАНИЦА". Обсуждение этой проблемы на форуме Tetis читайте здесь

Юрий Батаев
20.04.2009
Овальное окно или сердечный сквозняк

Года два назад у меня начали появляться симптомы ДКБ после либо пещерных тримиксных погружений, либо длинных погружений на найтроксе на глубинах в районе 30 метров. Не буду пересказывать симптомы - это отдельная история.

Сначала я винил во всем слишком активный режим дайвинга и прибавил консервативности в планировании и настройках компьютеров. Но все равно пару раз почувствовал симптомы ДКБ после длинных пещерных погружений. Поскольку все эти истории случались во Флориде, моими основными советчиками стали местные профессионалы от дайвинга, а также медицинские работники, с которымы удалось переговорить. И тут я вновь услышал термин «открытое овальное окно» или ООО, о котором когда-то, где-то, что-то читал, но, как водится, не придал особого значения - типичный пример ситуации про жареного петуха.




Теперь же, когда жареный петух, похоже, клюнул, стал вопрос о необходимости проверки на ООО, и, что немаловажно, - где провериться. Человеку, не обладающему хорошей медицинской страховкой в Америке, эта процедура обойдется в копеечку, поэтому я решил еще раз довериться родной российской медицине. Не буду называть московское учреждение, в которое я обратился в первый раз с просьбой проверить меня на ООО. Слова врача звучали очень уверенно и убедительно, когда он рассказывал о предстоящей процедуре. Она заметно отличалась от аналогичной проверки в США, где делают УЗИ сердца, одновременно вводя в вену специальный раствор с микропузырьками воздуха и заставляя пациента делать маневр Валсалвы. В результате, если овальное окно открыто, пузырьки воздуха устремляются из правого предсердия в левое, что сразу видно на мониторе.

Московский же врач из уважаемого медицинского учреждения убедительно утверждал, что американская медицина значительно отличается от отечественной, причем далеко не всегда в лучшую сторону, и что ему, специалисту, достаточно просто сделать УЗИ, чтобы увидеть проблему, ежели таковая существует. Что и было сделано за очень короткое время и вполне умеренный гонорар. Прозвучал однозначный диагноз - никакого ООО у меня нет.

Немного озадаченный, но тем не менее окрыленный хорошей новостью, я вернулся к своей обычному дайверскому темпу, наивно полагая, что все беды носили лишь временный характер и закончатся сами собой.

После очередного погружения на 30 метров с длинной экспозицией я вновь (кто бы мог подумать!) почувствовал неприятные симптомы. На этот раз я уже не сомневался - проверку надо сделать опять и однозначно в Америке. Вот только перед отъездом в Москву не оставалось времени, так что придется ждать следующего приезда в США.

Оказавшись в Москве, я ради любопытства предпринял вялую попытку узнать, делают ли все-таки у нас серьезную проверку на ООО, и нашел учреждение и врачей, которые проводят тест по американскому образцу. Решив дать нашей медицине еще один шанс, я отправился на обследование. На этот раз все было сделано как надо. Меня положили на левый бок и ввели через пищевод эзофагоскоп – длинную черную змееподобную кишку, которую используют в основном для исследования желудка. В народе процедура метко называется «глотать шланг», и, сразу оговорюсь, это запоминающееся действие - самая неприятная часть процесса. Остальное - ерунда. Смысл ввода эзофагоскопа в пищевод в том, что таким образом сенсор оказывается максимально близко к сердцу, и, следовательно, анализ будет наиболее точным.

Итак, черная змея проглочена, и я вместе с врачами рассматриваю слезящимися глазами монитор, на котором бьется мое драгоценное сердце. Вот, показывают врачи, межпредсердная перегородка с ямкой овального окна. Пока все, вроде, выглядит нормально. Кивок сестре, и та быстро вводит в вену физраствор с мелкими пузырьками воздуха. Перед этим она, бедная, долго и неистово трясла шприцем в воздухе, чтобы добиться желаемого эффекта. Одновременно мне дается команда сделать маневр Валсалвы, что я послушно исполняю. Видно, как на экране мелкими пузырьками наполняется правое предсердие, а за ним в момент моего напряжения - левое. Так вот какой ты, сердечный сквозняк! Процедура повторяется еще несколько раз, но всегда с одним результатом. Диагноз ставится сразу же: у меня явные признаки небольшого ООО, примерно 1,5 - 2 мм. Удивительно, но в этот момент я испытал некое облегчение, так как, наконец, стала вырисовываться причина моих проблем.

Что теперь? Сложный выбор: либо делать операцию по «латанию» окна, либо ограничить свой дайвинг простыми неглубокими погружениями с небольшими декомпрессиями и постоянным страхом заработать проблемы более серьезные. Но я этот выбор сделал практически мгновенно: надо идти на операцию, тем более что она не полосная и, как выясняется, активно отработана не только в США, но и России. Правда у нас ее делают в основном детям, и я пока не смог найти специалиста, который мог бы грамотно увязать все нюансы и последствия этой процедуры с физиологией дайвинга.

Вкратце, суть операции в следующем: через бедерную артерию к сердцу подводится зонд. Через него к межпредсердной перегородке доставляется окклюдер - эдакий мини-зонтик, который раскрывается с двух сторон перегородки и закрывает собой отверстие. Ну и все, гуляй, Вася. Живи спокойно, бегай, прыгай и ныряй…

Остается маленький нюанс - цена. В Америке подобная операция обойдется как минимум в 10 тыс. долларов, в России чуть дешевле - в районе шести, если, конечно, не идти путем выбивания квот и т.п. Этот вопрос мне еще предстоит изучить. Так что главный открытый вопрос сейчас – где делать?

Одно лишь совершенно ясно: любой человек, серьезно занимающийся дайвингом, должен провериться на ООО. В Москве эта процедура пока сравнительно недорогая и занимает немного времени. Не надо успокаивать себя мыслями типа: всю жизнь нырял безо всяких проблем, значит у меня все ОК. В обманчивости подобных иллюзий я убедился, как говорится, на собственной шкуре. Да и статистика свидетельствует, что с ООО живет от 25 до 30 процентов людей. Цифра, согласитесь, большая.




02.08.2009 Закройте, пожалуйста, окно!


Поиски места для проведения операции начались с отрезвляющего душа в виде ответа от медицинского центра Университета штата Пенсильвания в Филадельфии. Тамошний светило профессор Херрманн с энтузиазмом вызвался решить мою проблему и перевел дальнейшую переписку на финансовый департамент университета. Оттуда скоро поступило любезное предложение принять меня и провести операцию за 100 тыс с копейками долларов США. Я, как вы понимаете, вежливо отказался.

Последующие четыре месяца изучения вопроса и интенсивной переписки с международными кардиологами в итоге сузили количество вариантов до следующего списка: Центр сердечной хирургии в Гамбурге – 18 тыс. Евро (пять дней в стационаре), аналогичный центр в Мюнхене – 9 тыс. Евро (три дня в стационаре, и не спрашивайте меня, откуда такая разница в цене), известная берлинская клиника Charite, благодаря участию близких друзей, – 8,5 тыс. Евро (два дня в стационаре).

Отдельно выделю вариант с Бакулевским центром в Москве за никому неизвестную итоговую сумму (оказалось, что только окклюдер стоит 6 тыс. долларов). Не буду долго описывать мое общение с этим уважаемым институтом, но любой россиянин, имеющий маломальский опыт обслуживания в отечественных медицинских учреждениях, меня поймет – итоговая цена будет зависеть от контактов, связей, настроения вовлеченного персонала, способа оплаты, размеров дополнительных гонораров хирургам, сестрам, нянечкам и т.д. и т.п. Есть, конечно, такое понятие, как квота, но всем отважившимся на процесс ее получения могу лишь пожелать удачи! Поймите меня правильно, я знаю, что в России в целом и Бакулевском центре в частности работают прекрасные люди, замечательные хирурги с золотыми руками и мировой известностью, которые наверняка качественно сделали бы операцию. Но у меня был выбор, а итоговая цена в итоге получалась примерно одинаковой.

Итак, поездка в Германию казалась уже неизбежной, виза была в кармане, дата операции назначена на середину августа, когда неожиданно поступил ответ от принадлежащего университету штата Флорида Волфсоновского детского госпиталя в Джексонвилле, а точнее - его кардиоваскулярного центра. Подобные операции делают в основном детям, отсюда и выбор места. После небольшого торга (удивительно, но небольшой торг оказался уместен!) и шантажа немецкими ценами я, наконец, получил предложение – 15 тыс. долларов. Да, чуть больше, чем в Германии, но на окончательное решение в итоге повлияли два фактора. Во-первых операцию могли сделать уже в июле, а я как раз в это время должен был быть в Америке, а во-вторых, практикующего доктора рекомендовал один известный американский брат-пещерник, прошедший через процедуру несколько лет назад и оставшийся крайне удовлетворенным результатом. Доктор Хосе Этеги (Jose Ettedgui) одним из первых начал проводить подобные операции в Америке и сейчас считается одним из ведущих специалистов, который, в частности, обучает других хирургов закрывать ООО. Лучшей рекламы, как вы понимаете, трудно было представить. Даты назначены, предварительные инструкции получены, каждый день приближал меня к операции.

23 июля 2009 года в 7 часов утра я сам привез себя на машине в Джексонвилл, запарковался в гараже Волфсоновского госпиталя, вошел в детское отделение и на ресепшине назвал свое имя. С этой минуты мной ЗАНЯЛИСЬ. Это слово очень важно в настоящем повествовании, поскольку очень контрастирует с тем, что происходило в родном государстве.

При всем желании не смогу вспомнить количество медсестер, которые, сменяя друг друга, участвовали в процессе подготовки меня к операции. Он включал: заполнение множественных формуляров, взвешивание, измерение роста, температуры, анализы крови, общий осмотр, прослушивание, установку иголок для инъекций, бесконечные переезды на каталке (самостоятельно пациентам перемещаться по госпиталю нельзя) и т.д. и т.п. Ну и, так уж и быть, выдам секрет – еще и подбривание, причем в самых интимных местах, потому что именно через паховую зону, как это не парадоксально, мне собирались делать операцию на сердце. Да, чуть не забыл... Меня облачили в знаменитую пижамку с тесемками и неизменно оголенной задницей. Вы наверняка видели такие в фильмах про американские больнички. В одном из них, не помню названия, свой звездный зад показывал Джек Николсон...

Мне, стыдливо прикрывающему свой совсем незвездный зад, также продемонстрировали предмет, который должен был отныне стать частью моего сердца - окклюдер Amplatzer, дали подержать в руках, объяснили, как он работает и рассказали, как будет проходить операция. Наконец появился и временный хозяин моего сердца доктор Хосе Этеги. Интеллигентный человек средних лет с южноамериканскими корнями и типичным для хирурга выражением лица – эдакой смеси доброжелательного участия и профессионального цинизма. Последовало быстрое знакомство, обмен любезностями и обещание скоро встретиться в операционной.

Итак, получив новую дозу каких-то лекарств, я был доставлен очередной сестрой, лихо маневрировавшей каталкой по сложным больничным лабиринтам, в операционную. Там уже все было готово, меня переложили на стол, окруженный людьми в масках и латексе, стали подключать многочисленные приборы и датчики. Уже немного прибалдевшему от лекарств мне дали неожиданный выбор: спать в ходе всей операции, или иметь возможность наблюдать за ее ходом на мониторе. Кому-то мое решение может показаться безумным, но я предпочел второе... Процедура началась. Здесь я сразу прошу прощения у профессиональных медиков, которые справедливо посчитают мой рассказ делитанским, но происходило примерно следующее: через бедренные артерии и вены были введены катетеры, каждый из которых выполнял свою функцию. С помощью одного в области сердца был выпущен раствор какого-то вещества-красителя, что сделало все сосуды и части сердца более четко видимыми на рентгене. По второму был доставлен мини воздушный шарик, который провели через овальное окно в межпредсердной перегородке, и когда он оказался посередине, начали надувать. В итоге отверстие с примерно двух миллиметров расширилось до десяти, что показало хирургам, какого именно размера окклюдер применить. Их, окклюдеров, было заготовлено заранее несколько штук, поскольку никто не мог точно определить размер ООО без описанной процедуры. Оказалось, что мое изначально вроде небольшое «окно» в 2-3 мм могло потенциально расшириться до 10 мм, поэтому и окклюдер потребовался соответствующего размера. Следующий шаг – через катетер доставляется уже непосредственно зонтик-окклюдер. Он вводится в перегородку и раскрывается с одной, дальней от катетера стороны. Потом раскрывшийся зонтик вместе с перегородкой оттягивают назад и открывают вторую створку уже с другой стороны перегородки. Таким образом, отверстие закрывается по принципу заклепки. Теперь доктор Этеги несколько раз с усилием тянет раскрывшийся окклюдер в разные стороны, чтобы убедиться, что устройство плотно село на место. На экране монитора это выглядит, как будто у меня хотят вынуть сердце, настолько энергично и с такой амплитудой проводилась эта процедура. Убедившись, что зонтик не выскакивает, хирург отвинтил тросик, который удерживал окклюдер, и вывел его наружу. Вот, пожалуй, и все. Что я точно не смогу передать словами, так это ощущение, когда смотришь на экран и наблюдаешь, как у тебя ковыряются в сердце, и ты при этом ничего не чувствуешь. И хоть я находился в полубреду от лекарств, хорошо помню почти все этапы процесса. Хирург, сделав работу, испарился, и я опять остался наедине с сестрами, деловито завершившими все необходимые процедуры. Потом опять была каталка, коридоры, лифты, бесконечные распахивающиеся и закрывающиеся двери и, конечно, новые сестры, сестры, сестры... Эти заезды на каталке с сестрами-водителями я буду точно долго вспоминать! Но вот я уже во взрослом отделении, в отдельной палате с потрясающим видом на реку Сент-Джонс и центр Джексонвилла, насладиться которым по-настоящему я смог лишь на следующий день, когда отошел от операции и действия всех введенных в меня препаратов. Еще одна удивительная вещь: я чувствовал себя совершенно не на месте – никаких болевых или даже неприятных ощущений, и лишь огромное количество присоединенных датчиков и проводов говорило о том, что со мной что-то происходит. Этими проводами я был укутан, как спайдермен паутиной, проснувшийся с похмелья и силящийся вспомнить, чем он занимался накануне. И сейчас, как и всю прошедшую ночь, мне постоянно докучают (если это слово уместно) джексонвильские сестры (Господи, сколько же их!?), проверяя приборы, датчики, измеряя давление и температуру, пичкая меня таблетками и, простите, постоянно заглядывая в паховую область, чтобы проверить небольшие надрезы, через которые вводились катетеры. Это, правда, уже перестало меня смущать. Оглядываясь назад, могу сказать, что самое неприятное во всей процедуре была необходимость лежать после операции несколько часов без движения на спине, дабы не вызвать кровотечение. А самая болезненная часть всего процесса – это последующее отдирание многочисленных пластырей с контактами для датчиков с волосатых участков тела. Эти ненавистные пластыри с клеем, пригодным для цементирования зубов, я обнаруживал на себе еще несколько дней после выписки из больницы. А следы от них, наверное, останутся навсегда...

Примерно в 10 часов утра следующего после операции дня новые сестры отвезли меня на каталке на рентген, потом узи, потом вернули в палату, сунули градусник под язык, опять осмотрели, как шатл перед запуском, заглянули в пах, сняли все показатели с приборов и... сказали, что я могу быть свободен, но только после того, как ВСЕ СЕСТРЫ подпишут необходимые формы. Тут меня, уже считавшего минуты до выписки, пробил холодный пот: все кончено, я останусь здесь навсегда! Но вот формальности соблюдены, очередная сестра что-то там отметила в моей истории болезни, уже превысившей по размеру том Большой советской энциклопедии, и мне дали зеленый свет. Без сожаления расставшись с голозадой пижамкой, я натянул родные шорты и майку и терпеливо дожидался... угадали, новой сестры-водителя.

24 июля 2009 года, в 11 часов утра и ровно через 28 часов после начала этой истории, я был привезен на (конечно же!) кресле-каталке в гараж Волфсоновского баптистского госпиталя, наверное самой симпатичной сестрой Джексонвилла, наверняка посланной мне свыше в виде мини-бонуса к выписке. Прощание было быстрым и бесстрастным, я сел в машину и самостоятельно вывез себя в расплавленный от жары город со странным ощущением, что ничего не изменилось за эти чуть более чем сутки. И только кипа документов и сопроводительных бумаг, предписаний, рекомендаций, а также сертификат пожизненного владельца окклюдера Amplatzer, лежащий на соседнем сидении, напоминали о том, что в моем сердце все-таки захлопнулось пресловутое окно и докучавший сквозняк, надеюсь, навсегда остался в прошлом...

P.S.

Мне предписано принимать по одной таблетке «детского», 81 mg аспирина в день на протяжении как минимум полугода, и по таблетке препарата, называемого здесь Plavix, на протяжении месяца. Последний обошелся в 200 долларов за маленькую баночку с 30-ю таблетками.

Через месяц я должен опять пройти через пузырьковый тест, и если он покажет, что «сквозняка» нет, мне будет разрешено вернуться к декомпрессионному дайвингу без ограничений. Пока же я могу нырять в рекреационном режиме.

Количество собранной информации об ООО и процедуре его закрытия выходит далеко за рамки настоящего повествования. Я готов охотно поделиться этой информацией со всеми интересующимися.

Когда-нибудь, завязав с пещерным дайвингом, я напишу монографию о джексонвильских сестрах. Она станет монументальной, как «Война и мир», и наверняка будет использоваться в российских медицинских ВУЗах в качестве учебного пособия. Но это произойдет, надеюсь, не очень скоро…




14.11.2009 ОвальнЫЕ окнА и сердечнЫЕ сквознякИ


Итак, история имеет продолжение... В конце октября отправился на плановую проверку в Вольфсоновский госпиталь. Встретился с сестрами, доктором Этеги, все в веселом настроении отправились в кабинет, где установлена аппаратура для узи-проверки. Ввели в вену пузырьковый раствор, все смотрят на экран – видно, как в правом предсердии все бурлит от пузырьков, в левом – все чисто. Ну, вроде, все ОК, классно, хи-хи, ха-ха, шутки-прибаутки, давай теперь на всякий случай изобрази Валсалву, плиз... Опять раствор, напрягаюсь, как качок перед гирей, «закипает» правое предсердие и потом почти сразу же – левое. Пауза, похлеще ревизорской, гробовая тишина, все пялятся на экран, кажется, что я слышу бурление этих пузырьков и громкую мысль в голове у хирурга: “o shit…” Вслух он, правда, произносит другое: надо повторить. Опять раствор, еще раз, и еще раз. Наконец, он говорит вполне уверенно: все ОК, пузырьки идут через легкое, а это нормально. Иди домой, не волнуйся, радуйся жизни, ныряй и т.д. и т.п.

По дороге из госпиталя не покидает мысль, что все-таки что-то не так. В этом тревожном состоянии провожу два дня, ныряю в обычном режиме, а вечером на автоответчике обнаруживаю сообщение от хирурга: я де внимательно изучил все записи обследования, проанализировал и пришел к выводу, что у тебя есть еще одна дырка, которую мы пропустили в предыдущий раз. Так что дай нам подумать и решить, что делать...

Думаю, не сложно представить мои мысли в этот момент.

Через дней пять из госпиталя позвонили и сказали, что готовы сделать повторную операцию бесплатно (!), и если я согласен, то дата процедуры назначена на 5 ноября. Еще бы я возражал...

5 ноября 2009 года в 7 часов утра я сам привез себя на машине в Джексонвилл, запарковался в гараже Волфсоновского госпиталя... Стоп, минуточку, все это ведь уже было... Поэтому, дабы не утомлять читателя повторным рассказом, воспользуюсь гениальной формулой классика, придуманной для ленивых повествователей (да простит меня А.А.Блок за невинный плагиат). Вот что в итоге получается:

Формуляры. Сестры. Пижамка. Анализы. Взвешивание. Температура. Давление. Иголки. Сестры. Каталка. Операционная. Отключка. Сестры. Каталка. Палата. Сестры. Сестры. Сестры...

То есть вся история повторилась почти в точности, как и в первый раз, с той лишь разницей, что меня «вырубили» на час и не дали смотреть за ходом операции, объяснив это возможными осложнениями и необходимостью в этом случае проводить процедуры, которые требуют моего бессознательного состояния. Что бы это ни значило... Но все прошло хорошо, хирурги быстро нашли вторую дырку и установили еще один дивайс, чуть большего размера, рядом с первым. Так что я, похоже, постепенно превращаюсь в робокопа, вернее рободайвера... Оказывается, бывают случаи, когда в перегородке не одна дырка, а две, иногда три. Одной тетеньке в этом же госпитале незадолго до меня поставили сразу три окклюдера за один присест. Непонятно только, что ж они у меня сразу не проверили все хорошенько в первый раз? Но вопрос этот сложный. Выясняется, хирурги во время процедуры ищут дырку больше наощупь, поскольку увидеть ее не всегда возможно. В моем случае каким-то неимоверным образом пропустили, т.е. нашли маленькую, заделали, а большую пропустили. Хотя как там было на самом деле я, скорее всего, никогда не узнаю. Если врачи сделали ошибку, то вряд ли признаются - слишком болезненные могут быть последствия, задумай я судиться. Я этого делать и так не собираюсь и до сих пор считаю, что мне просто не повезло, а обвинять врачей в непрофессионализме - это дело неблагодарное, они каждый день делают подобные операции маленьким детям. Да и все расходы по второй операции госпиталь взял на себя, хотя мог бы этого не делать. Так что им, конечно, спасибо, лишь бы все на этот раз закончилось...

Итак, я провел еще одну ночь в госпитале, прошел через все уже описанные во второй части этой истории процедуры, получил наставления отдохнуть недельку и нырять пока в щадящем режиме. Следующая проверка назначена на конец декабря.

P.S. Монографию о джексонвильских сестрах я писать передумал. Пообещал в прошлый раз, и вот что получилось... Кто-то там наверху, видимо, решил, что мне не хватает, как говорят журналисты, рабочего материала для заявленного монументального труда. Сейчас материала накопилось больше, но лучше я сохраню о сестрах добрые воспоминания в своем залатанном сердце. Может, как-нибудь позову главную в ресторан. Но возвращаться в госпиталь я БОЛЬШЕ НЕ ХОЧУ – хватит с меня сердечных сквозняков.
Максим Кузнецов

 
     
   
© 2022 Diveinstructor